Marling & Evans – это один из старейших британских производителей тканей из шерсти, чья история началась еще в 16 веке и была полна взлётов и падений, а в плане комплексности отношений её участников – собственников, управляющих и арендаторов – может дать фору хорошему сериалу.
Всё началось в 1782 году с небольшого ткацкого производства, которое на волне промышленной революции и роста спроса на ткани быстро разрослось до полноценной фабрики. Сегодня её здание расположено в Upper Mills, что в Слейтуэйте – городке рядом с Хаддерсфилдом, на полпути между Манчестером и Лидсом. Он, как и Хаддерсфилд, издавна был одним из центров текстильной промышленности и его облик во многом сформирован историческими зданиями фабрик, расположенных вдоль проходящего через центр города канала.
В силу совершенствования технологий производства, ухода от вертикальной интеграции и перехода производства чисто шерстяных тканей из массового сегмента в нишевый премиальный ткацкое производствоMarling & Evans уже не требует так много места, как в былые времена. Ныне оно занимает лишь часть комплекса Upper Mills, который в прошлом представлял собой большую шерсточесальную и сукновальную фабрику. Многоэтажное здание с впечатляющей трубой было построено в 18 веке, однако первое упоминание об этой фабрике датировано еще 1544 годом.
Marling & Evans в своём нынешнем виде является продуктом слияния в 1920 году Marling & Co, основанной в 1782 году и владевшей крупными фабриками Ebley Mills и Stanley Mills в Страуте, и компании P.C. Evans & Sons, основанной в 1855 году с фабриками Upper Mill, Lower Mill и Port Mill в деревне Бримскомб, которые она держала в лизинге у Marling & Co.
Слияние произошло в непростые времена и, по сути, было вынужденным – экономика Великобритании после первой мировой войны была на спаде и дела у P.C. Evans & Sons шли не шатко, ни валко. В 1929 году случился биржевой крах в США, давший старт Великой Депрессии, последствия которой серьёзно отразились и на британской промышленности. Ударом для Marling & Evans стали и протекционистские меры в США и Германии – эти два зарубежных рынка были для компании крупнейшими, в результате чего экспорт упал более чем на треть.
Итогом всех этих неприятных событий, отправивших в небытие множество других фабрик по всей Великобритании, стала оптимизация производства: все три фабрики в Бримскомбе были закрыты, на Ebley Mill перенесли кардочесальный и прядильные цеха, а на Stanley Mill – ткацкий.
Спасением для бизнеса стала вторая мировая война, которая принесла вал заказов от правительства, дав деньги для обновления оборудования и внедрения новых технологий. Marling & Evans научились делать ткани из смеси шерсти с нейлоном и установили плодотворное сотрудничество с американским гигантом Dupont. В итоге, компания оказалась готова войти в дивный новый мир искусственных волокон, которые проникли во все уголки мира моды, и, когда военные заказы сошли на нет, ощутила бум интереса со стороны дизайнеров.
Эпоха процветания продлилась более тридцати лет, однако в 1970-е Marling & Evans стали всё больше ощущать последствия глобализации: росла конкуренция со стороны итальянских фабрик, где правительство агрессивно субсидировало текстильную отрасль, не говоря уже об азиатских производителях, а крупные покупатели, вроде Marks & Spencers перестали придерживаться политики приоритетной покупки британских товаров. Большой привет экономикам западных стран передали арабы, подарив им нефтяной кризис 1973 года. Затраты росли, зарплаты росли, а сильный фунт тормозил экспорт. В результате у Marling & Evans просто закончились деньги, и в 1982 компании пришлось закрыть Ebley Mill.
Серия смен собственников завершилась выкупом компании её управляющими и работниками, и в самом начале 2000-х Marling & Evans переехала в Слейтуэйт, а в старом историческом здании Stanley Mills осталось производство ковровых покрытий, которое компания запустила на пике успеха 60-х и которое, к слову, существует до сих пор.
Marling & Evans, в конечном счёте, вернулись к своим корням: искусственные волокна остались в прошлом, и фабрика вновь ткёт сукно, костюмные ткани тонкой выделки и добротный английский твид, которые так ценили джентльмены 18 века. Как и на заре деятельности фабрики её продукция широко востребована во всём мире: из неё шьют в Старом Свете и Японии, в США и Канаде, в Южной Корее и России.
